Хорошо бы взять в руки посох да отправиться из деревни Адищево, что в Островском районе Костромской области, в деревеньку Рай, что в районе Вохомском. Чем не повторение Дантовых странствий! Следуя замыслу великого итальянца, идти можно через буйские Чистые Боры – пусть это и приличный крюк. До Буйской земли дойти вмести с каким-нибудь седовласым костромским вергилием, шутником-балагуром, знатоком здешних преданий. От Чистых Боров до Пыщуга топать одному, размышляя о радостях и тяготах жизни, а уж в Рай подобает войти с хорошенькой девушкой. Соглашусь даже на то, чтобы ее звали не Беатриче, а, например, Вера или Надежда. Или даже Любовь…
Вообще-то, нет чтения более познавательного и занятного, чем чтение крупномасштабных оперативно-тактических карт. Издание их массовым тиражом подогрело бы библиофильский ажиотаж не только вражеской агентуры, но и краеведов, историков, путешественников. Названия костромских поселков и сел, деревень и деревенек, рек и речушек, оврагов и увалов способны привести в восхищение любого читателя, дать ему обильную пищу для размышлений.
Ничто так непредвзято и полно не расскажет нам о вещи как ее имя. Топонимы и гидронимы надежно фиксируют сведения об умострое, обычаях, профессиональных и человеческих тяготениях местных жителей.
Наши прямые генетические корни угадываются в былинно-сказочных именах Кикиморино, Кощеево, Упыревка, Чертово, Нежитино. Это в упрек тем, кто считает леших и русалок выдумкой для малых детей.
О простом, добром и честном нраве наших предков свидетельствуют названия костромских деревень и сел Блудово, Грехово, Дракино, Грубилово, Пьяньково, Бухалкино, Матюково, Галашевцы, Крадихино, Озорниково, Бушуиха, Побоишня, Разбойница, Лиходеево. Как говорится, добро пожаловать, путник, в наши пенаты!
На этом разухабистом фоне как-то теряются безмятежно-сусальные Лагодки, Отрада, Целуйково, Лелеково и величаво-библейские Ианнополь, Ерусалим и Архангельское.
Деревни Аманово, Бабаево, Кунаково выдают тайну давнего добрососедства здешних славян и выходцев с Востока. Столь же самобытно и умиротворяюще смотрелся бы где-нибудь в горной Чечне аул Ивановка или Малиновка.
Кашеедово, Блиново и Пирогово расскажут о гастрономических пристрастиях костромских первопоселенцев, Морковкино, Огурцы, Смородинка – о специфике местной агрокультуры, а Колпашница и Шляпники – о поветриях моды и роде предпринимательства. Есть в Костромской области и вполне некрасовские Голодаево и Горюшкино.
Мнение о нечистоплотности здешних жителей, подкрепляемое ссылками на топонимы Бяковцы, Вшивки и Шелудково, легко опровергается названиями деревни Волосомойново и реки Портомойки. Так что с личной гигиеной у костромских крестьян все было в порядке. Как не было проблем у них со здравым смыслом: Фефелово и Чайниково уравновешиваются Башками и Доброумовым.
У кого-то может вызвать недоумение (смешанное с тайным уважением) название деревни Кондома. Это имя никак не связано с проблемой регулирования рождаемости: словом «конда» на севере Руси называли боровую сосну.
Ненавистники кондовости и старорусского колорита тоже могут быть довольны: достаточно в нашей губернии населенных пунктов с названиями, выдержанными в духе соцреализма: Коммунар, Райвыселок, Главкарьер, Фанерник и (особенно ласкающее слух) Заготскот.
Словом, карту Костромской области можно читать как эпическую поэму. И, чем черт не шутит, найдется, может быть, предприимчивый человек, который пустит автобус по маршруту «Адищево – Рай». Пассажиры для него наверняка найдутся.
8 февраля 2003 г.
