Провинциальное существование дает человеку множество преимуществ и отбирает у него многие возможности. Губернская и уездная Россия в большинстве своем удалена от великих потрясений и смут. От бьющей в глаза роскоши, которая напоминает о твоей собственной нищете. Здесь меньше стрессов, но больше тоски. Здесь чище воздух и грязнее, мелочнее соседские дрязги.

      Здесь проще быть красивым, умным и щедрым. Здесь легче создать себе репутацию талантливого, способного человека (как, впрочем, и любую другую репутацию). Неторопливый темп провинциальной жизни побуждает к размышлению, позволяет сосредоточиться на вещах, остающихся за рамками работы и семьи. Однако круг их чаще ограничен объемом твоей черепной коробки и периметром твоего окна. Американский журналист и театральный критик Александр Уолкотт сказал однажды: «Небольшой городок – это местность, где вы при всем желании не можете пойти туда, где вам не следует быть». Здесь негласно осуждается всякое заметное отклонение от установленного порядка. Потому талант в провинции ценится только до тех пор, пока он не достигает критической для здешнего мироуклада массы.

      Провинция отрицает понятие «звезда». Хочешь числиться гением? Хочешь, чтобы «новое поколение» выбрало тебя? Хочешь стать «суперстаром»? Отправляйся в столицу – Бог тебе в помощь! А здесь, в глубинке, открыто носить этот титул нельзя. Дескать, нехорошо это, не по-людски. Когда добьешься чего, возвращайся на побывку домой – наденем тебе лавровый венок на шею, ибо дело провинции гордиться своими выдающимися земляками. А не хочешь уезжать – скромно довольствуйся тайной мыслью о своей богоизбранности.

      Кого можно отнести к «всемирно известным в нашем городе» людям? Возможно, звездные ризы оказались бы впору саксофонисту Журакову или актеру Очагавии, профессору филологии Лебедеву или депутату Переверзевой, еще десятку-другому человек. Только житель костромской рассуждает так: квартируют эти дамы да господа здесь, не в столице, работают тоже тут ? какие ж они звезды! Потому нет вокруг них никакого особого ажиотажа. Да оно и к лучшему для здешних знаменитостей. Придет, к примеру, поэт Бекишев в общественную баню, а там ему скажут задушевно, как равному: «Ты бы, мужик, отодвинул малость свою шайку: сесть некуда…»

      Для кого Кострома стала тем же, чем был Веймар для Гете или Ливерпуль – для «Битлз»? Ответ на этот вопрос мог бы прояснить известный литературный критик Игорь Дедков (его семидесятилетие и 10 лет со дня смерти мы будем отмечать в будущем году). Он, как никто другой, понимал, сколь мнимо превосходство «высокой» столичной жизни над «низкой» провинциальной: «Разные персонажи, а существо ? одно».

      Любя Кострому, почитая ее родным домом, Дедков тяготился отвратительными сторонами ее жизни. Призванный на работу в Москву и вынужденный общаться с крупными столичными функционерами, он испытывал сильнейший душевный дискомфорт и постоянное желание вернуться в Кострому, туда, где люди уютно сбивают снежок с валенок. Удерживало лишь понимание того, что и там добра не жди. 25 марта 1988 года критик записал в своем дневнике: «Восемь месяцев столичной жизни. Я бы отступил, но куда? Если б обойтись без костромских писателей, костромского обкома, а жить абсолютно частным лицом – хорошо! да невозможно…»

      Вот и выходит, что провинциальной знаменитости податься некуда. Столица, где, по выражению Станислава Ежи Леца, даже собака лает центральнее, предоставляет больше шансов для успеха, но взамен требует принять правила «нежеланной» жизни. Стоит ли поддаваться ее обману?