Кострома располагается в местности, искони освоенной финно-угорскими племенами. Но когда именно финно-угры пришли в эти края, остается неизвестным. Обращаясь к неолиту, к культуре ямочно-гребенчатой керамики (5-3 тысячелетия до РХ; рисунок 1), одни специалисты видят в ее носителях финно-угров, или пра-финно-угров. Другие считают, что эта культура не имела к финно-уграм никакого отношения, и что именно «ямочники» оставили в Костромской губернии названия некоторых рек и озер, которые не выводятся из финно-угорского языка.
Ямочно-гребенчатую культуру сменила волосовская неолитическая культура, которую археологи уже с большим единством считают пра-финно-угорской (рисунок 2). Предполагается, что «волосовцы» пришли с Урала, и ассимилировали местное население. На рубеже 3-2 тысячелетий до РХ сюда с юга или с востока прибыла культура принципиально нового облика, фатьяновская, с появлением которой в регионе наконец-то начался бронзовый век. Это были индоевропейцы, и даже, как думают некоторые лингвисты, балто-славяне (на этапе совместного, неразделенного существования этих этносов). Впоследствии фатьяновцы были полностью ассимилированы другими племенами эпохи поздней бронзы, как то абашевцами и поздняковцами. Абашевцы оставили такой яркий памятник, как Галичский клад, состоящий из хорошей выделки бронзовых предметов, произведенных на Урале в начале 2-го тысячелетия до РХ (рисунок 3). Почему-то финно-угорский компонент в результате этих миграций и ассимиляций только усилился, поскольку культуры раннего железного века (с 8 в до РХ по 5 в по РХ) с их развитым искусством выплавки металла из болотных руд носят уже явно финно-угорский характер. Поначалу люди здесь не строили городищ, но потом стали это делать, возводя валы, несшие на себе деревянные стены, и достигли в этом большого искусства. Может быть, эти крепости – след слияния, далеко не всегда мирного, господствовавших здесь в раннее время ананьинской и пьяноборской культур с пришлой дьяковской, в результате чего в том числе на территории будущей Костромской губернии стала складываться марийская народность.
После 5 века по РХ преобладающим типом поселения вновь становится неукрепленное селище, но не из-за стабильности, а потому, что тут приняли моду группировать селища вокруг городища, куда можно было спрятаться на случай войны. Редкие находки среднеазиатских дирхемов говорят о том, что местное население какими-то боком включилось в великую торговлю между Азией и Северной Европой, но, поскольку ведущая роль в ней принадлежала варягам, местным перепадало очень немного.
Племя, которое держало территорию современной Костромской губернии во второй половине 1-го тысячелетия по РХ, часто называют «мерей». Однако, его материальная культура, совпадая с классической мерянской в основных чертах, в деталях все-таки отличается. Вероятно, здесь, на границе между мерей и жившими западнее марийцами (восточнее реки Унжи мерянские владения не распространялись) жило все-таки какое-то иное племя, названия которого летописи не сохранили. Я полагаю, что это племя могло называться «кострома» или как-то похоже, тем более, что поиски этимологии слова «Кострома» зашли в тупик (см. ниже).
Впрочем, политические судьбы мери и гипотетической «костромы» оказались схожи. Как и меря, здешние попали в 4-5-м веках в состав «Готского племенного союза«, как и меря до 859 года (дата «Повести временных лет») должны были платить дань варягам, вместе с мерей в 859 и 907 годах обязаны были ходить под главенством князя Олега на Смоленск и на греков.
Славянское население начинает проникать сюда в конце 11-го, но особенно в 12-13 веках, в ходе Великой внутренней колонизации. Почему так поздно? По одной версии, в крае отсутствовали крупные опорные пункты княжеской власти, и «кострому» было труднее покорить. По другой, у «костромы» на должном уровне стояла самоорганизация, и племя обеспечивало своевременную выплату дани русским князьям, а те, удовлетворенные, его до поры и не трогали. Но в 12-м столетии славяне, исчерпав ресурсы возле княжеских крепостей, устремились на необжитые ими места. И какие конфликты развернулись на этой почве, мы уже никогда не узнаем. Славянские памятники представлены примерно 40 селищами, в основном небольшими, в несколько дворов, вокруг которых интенсивно распахивалась почва и уничтожалась леса. Славяне принесли сюда принципиально иную экономику взамен прежней, основанной на «точечном» освоении угодий и преимущественной рыболовной ориентации. Характерно, что славяне старались не занимать «пустых» мест, не освоенных финно-уграми, и приходили на готовую инфраструктуру, поселяясь на месте или возле финно-угорских селищ.
Городище Унорож неподалеку от Галича археологи рассматривают как опорный пункт этой колонизации, центр сбора дани (рисунок 4). Однако, мы не знаем, в чью именно пользу собирали дань на этом городище. Ведь в Костромской губернии схлестнулись два конкурировавших колонизационных потока: из Ростова-Суздаля и из Новгорода. Считается, что ранние слои на городище Унорож оставлены новгородцами, но уже с начала 12-го века инициатива переходит к Ростову и Суздалю. Как раз в это время на городище фиксируется страшный пожар: возможно, ростово-суздальцы взяли его штурмом.
«Кострома» в 12-м веке должна была ассимилироваться и прекратить существование. Причем ассимилироваться не столько славянами, сколько мерей, которая, вместе со славянами, принимала активное участие во внутренней колонизации. Но даже в 16-17 веках в губернии оставались особые островки компактно живущего населения непонятной природы, сохранявшего и свой язык, и свой уклад: местная «Чудь» упоминается до 17-го века.
Венцом освоения края было строительство городов. Мы не знаем времени построения ни единого города Костромской округи. Все они упоминаются в летописях поздно, но уже как существующие: Кострома в 1213, Унжа – в 1219, Галич – в 1238. Вероятно, все они возникли в 12-м столетии.
